Показатели в Азии продолжают расти — и масштаб цифр становится все внушительнее.
Тайвань движется к своему первому году двузначного роста ВВП с 2010-го — этому помогает всплеск спроса на экспорт ИИ‑оборудования. И это далеко не единственный пример: о резком увеличении роста и экспорта в июле сообщили Япония, Малайзия, Сингапур и материковый Китай — у всех экспорт подскочил более чем на 20%. Поставки из Южной Кореи, где базируются чиповые гиганты SK Hynix и Samsung, выросли более чем на 60%. Во втором квартале ВВП также превзошел ожидания в Сингапуре, Гонконге и на Тайване — во многом из‑за экспорта электроники.
Фондовые площадки тоже подхватывают волну ИИ. Акции и производителя чипов ChangXin Memory Technologies, и робототехнической компании Unitree подскочили более чем на 450% в первые дни торгов — 27 июля и 19 августа соответственно. Японский Nikkei 225 и тайский индекс SET прибавили примерно по 25% с начала года; а южнокорейский KOSPI, даже после недавней коррекции, почти на 60% выше уровня начала года.
Однако экономисты, внимательно наблюдающие за регионом, опасаются, что выгоды от ИИ распределятся по Азии неравномерно — и для экономик Юго‑Восточной Азии, находящихся ниже по цепочке создания стоимости, текущий подъем может оказаться скорее «краткосрочной вспышкой».
«Экономический бум‑“сахарный прилив”, который переживает Юго‑Восточная Азия, связан с тем, что регион поставляет поддерживающие, а не передовые, полупроводники, а также энергию и ресурсы для работы дата‑центров», — говорит Fortune экономист из Школы государственной политики Ли Куан Ю (LKYSPP) в Сингапуре Дэнни Куа. «Но это легко превращается в товар, и устойчивого сравнительного преимущества в этом ни у кого не будет».
Как Юго‑Восточная Азия пытается воспользоваться волной ИИ
По крайней мере сейчас страны ЮВА действительно получают выгоду от ИИ‑бума.
11 августа Сингапур существенно повысил прогноз годового роста — с 2–4% до 4,5–5,5%, указав на импульс со стороны ИИ‑секторов и экспорта. Широкая база специалистов по полупроводникам сделала город‑государство региональной площадкой для глобальных разработчиков и облачных провайдеров.
Малайзия, в свою очередь, опирается на сильные позиции в сборке, тестировании и упаковке чипов, а Таиланд и Вьетнам также привлекают инвестиции в дата‑центры, облачные сервисы и электронику.
В частности, Куала‑Лумпур продвигает Национальный план по ИИ, рассчитывая подтолкнуть местные компании к переходу в более высокомаржинальные сегменты цепочки поставок ИИ. «Малайзия — не просто пользователь ИИ; мы должны нарастить собственные компетенции, укрепить экосистему и конкурировать на глобальном уровне», — написал министр связи страны Фахми Фадзил в апрельском посте в Facebook.
Тем не менее специалисты предупреждают: ключевое преимущество ЮВА — доступность дешевой низкоквалифицированной рабочей силы — способно удерживать регион на нижних ступенях ИИ‑лестницы. Более того, этот плюс может ослабнуть из‑за старения населения или утечки мозгов. Малайзия, например, давно сталкивается с оттоком квалифицированных кадров в Сингапур и на Запад, а также, согласно прогнозам, к 2048 году станет «стареющей нацией», когда доля граждан 65+ достигнет 14%.
«Малайзия в значительной степени закрепилась в своих прежних нишах на бэк‑энде производства полупроводников», — объясняет Гуани Лим, доцент Национального института политических исследований Японии (GRIPS). «Хроническая неспособность страны выйти из ловушки среднего дохода частично связана с тем, что она принимает отрасли, где конкурентное преимущество в основном основано на дешевой рабочей силе».
Надежность энергосетей и дефицит воды тоже сдерживают расширение дата‑центров в ЮВА. Регион, который импортирует значительную часть нефти и газа с Ближнего Востока, серьезно пострадал из‑за перебоев поставок на фоне войны США с Ираном.
«Энергия — ключевое ограничение, особенно там, где сети перегружены, и Юго‑Восточная Азия может наращивать мощности дата‑центров быстрее, чем растут ее электросети и компетенции», — говорит Рамикшен Раджан, профессор LKYSPP. «Инвестиции в дата‑центры дают долгосрочный эффект лишь тогда, когда формируют местных поставщиков и навыки, а также предоставляют национальным компаниям доступ к вычислительным мощностям».
Эти структурные слабости означают, что правительствам ЮВА важно не переоценивать свои возможности в ИИ‑стратегиях.
«В ИИ только Китай и США способны создавать модели на переднем крае. Нам нужно признать: в этой игре мы — потребители, а не конкуренты, и пользователи, а не производители», — утверждает Куа.
ИИ и Азия: усиление геополитических разломов
Экономические различия — лишь одна линия разлома в азиатском ИИ‑подъеме. Другая — геополитика.
На прошлой неделе материал Reuters сообщил, что США готовятся обратиться к десяткам стран с требованием выбрать сторону в гонке ИИ с Китаем, поскольку две сверхдержавы запускают конкурирующие многосторонние форматы сотрудничества: американскую Pax Silica и китайскую WAICO — World Artificial Intelligence Cooperation Organization.
«Быть частью всего — значит не быть частью ничего. Подпись под Декларацией Pax Silica — это не просто оформление членства, а обязательство», — говорится в черновике письма Госдепартамента США, с которым ознакомился Reuters. «Его нельзя совмещать с участием в дублирующих инициативах, ожидания которых противоречат нашим».
Письмо было подготовлено после сообщений о том, что центральноазиатский Казахстан якобы присоединился к обеим инициативам — что вызвало тревогу в Вашингтоне.
Китай тем временем выстраивает собственную полноформатную ИИ‑экосистему, одновременно снижая зависимость от американских технологий. Страна широко инвестирует в чипы, вычислительную инфраструктуру, модели переднего уровня и приложения в сфере embodied AI.
Согласно показаниям в Конгрессе США Кайла Чана, научного сотрудника вашингтонского аналитического центра Brookings Institution, «цель китайских политиков — не достижение искусственного общего интеллекта, а использование его как мощной технологии общего назначения, которая ускорит развитие широкого набора отраслей и услуг».
Но рост соперничества сулит проблемы ЮВА, чья экономическая модель десятилетиями опиралась на открытость, трансграничные сети и инвестиции из разных источников.
«Опасение в том, что конкурирующие рамки могут все теснее связывать доступ к технологиям, инвестициям и рынкам с участием в той или иной экосистеме», — говорит Денис Хью, старший научный сотрудник LKYSPP. «Небольшие экономики с ограниченными технологическими возможностями и слабой переговорной позицией могут фактически не иметь выбора, кроме как принять одну сторону; если так, это сузит традиционный для АСЕАН подход к стратегическому хеджированию и экономической дипломатии с крупными державами».
Хеджирование под давлением: насколько оно устойчиво
По мнению части экспертов, потенциальным ответом может стать ASEAN Digital Economy Framework Agreement, или DEFA. Это первый в мире региональный договор о цифровой экономике, который унифицирует правила цифровой торговли и e‑commerce по всей Юго‑Восточной Азии и должен быть подписан в ноябре.
«Геополитическая фрагментация делает DEFA намного более значимым, потому что АСЕАН нужен механизм, позволяющий сохранять экономическую совместимость, даже когда страны‑участницы выбирают разные технологические привязки», — объясняет Тан Конг Ям, почетный профессор экономики Наньянского технологического университета Сингапура.
В конечном итоге средним державам Азии придется и дальше балансировать между двумя глобальными центрами силы. «Им нужно искать избирательное выравнивание: сотрудничать с Вашингтоном по чувствительным технологиям и одновременно сохранять коммерческие связи с Китаем как крупным рынком и инфраструктурным партнером», — заключает Раджан. «Но требования эксклюзивности с любой стороны будут сужать пространство для маневра».
Эта история изначально была опубликована на Fortune.com
