Козопас в Северной Калифорнии только что сделал кое-что, что обычно ожидаешь увидеть у инвестиционного банка с Уолл-стрит, — захеджировал риск с помощью деривативов. Расходы Тима Арроусмита на рабочую силу могли вырасти более чем втрое после того, как 30 июня закончилась действующая в штате льгота по исключению из правил оплаты труда. Ни одна страховая компания не захотела брать на себя этот риск. Фьючерса на него не существовало. Поэтому он заплатил $50 000 за контракт на Kalshi, который выплатит ему $500 000, если Сакраменто не изменит правило до 1 октября. Теперь, если власти всё же исправят норму, его затраты на труд останутся прежними, а потери ограничатся $50 000. Если же нет — у него будет $500 000, чтобы компенсировать рост расходов на работников.
Благодаря рынкам прогнозов впервые в истории малый бизнес вроде компании Арроусмита получает доступ к инструментам управления рисками, которыми Уолл-стрит пользуется десятилетиями.
До недавнего времени большинство американцев почти не задумывались о деривативах, однако именно эти рынки и инструменты помогали фермерам, нефтяникам, финансовым гигантам и целым отраслям удерживать цены и издержки более стабильными, передавая риск тем, кто готов его нести. Одновременно они транслируют полезные сигналы о том, куда движется риск, чтобы решения принимались более осознанно. Деривативные рынки США помогли создать и поддерживать одну из сильнейших экономик мира.
Ключевая причина в том, что конструкция Закона о товарных биржах (Commodity Exchange Act, CEA), регулирующего эти рынки, сформировала наиболее инновационный и широкий набор производных инструментов в мире, торгуемых на наиболее качественно контролируемых площадках. CEA исходит из того, что любой фактор, способный создавать риск для людей и бизнеса — будь то физический товар, финансовая величина или реальное событие, — может служить базовым активом для дериватива, обращающегося на федерально регулируемом рынке.
Хотя взрывной рост рынков прогнозов — явление сравнительно недавнее, сами контракты на события не являются новинкой: это очередной этап инноваций внутри той же рамки, а не отклонение от неё. На рынке прогнозов такие контракты выплачивают деньги в зависимости от того, произошло ли событие в реальном мире: кто выиграет выборы или чемпионат мира, наступит ли рецессия, сколько автомобилей Tesla поставит в каждом квартале, и многое другое.
Не ново и то, что финансовую торговлю сравнивают с азартными играми. Сколько существуют рынки, столько существуют критики, считающие их лишь площадкой для «опасных ставок». Однако торговля на федерально регулируемых деривативных рынках принципиально отличается от рулетки в Лас-Вегасе или ситуации, когда DraftKings задаёт коэффициенты, ограничивает выигрыши и зарабатывает на ваших проигрышах. Важнее всего место и режим регулирования — именно площадка, а не только продукт, определяет корректную правовую оценку и характер деятельности.
Рынки прогнозов, в отличие от букмекера, который сам становится второй стороной пари и выставляет линию, — это финансовые биржи. Они выступают посредниками и не заинтересованы в победе одной из сторон. Цены формирует рынок — не биржа, а участники могут закрывать позицию в любой момент, как в классических финансах. Внешне некоторые продукты могут казаться «на стыке» двух миров, но решающим остаётся то, как устроена система за экраном. Это не мешает казино и букмекерам, которым есть чего бояться из-за более прозрачной и справедливой модели, настаивать, что такие рынки не несут экономической пользы. Пусть факты говорят сами за себя.
Хедж Арроусмита — лишь один пример того, что открывают рынки прогнозов. Контракты на события теперь покрывают риски, до которых раньше не дотягивались никакие инструменты: экологические фонды хеджируют цены калифорнийских углеродных квот, а магазины мороженого страхуются от дождливого лета. Даже компании, слишком маленькие для интереса со стороны деска Уолл-стрит, могут передать конкретный риск тому, кто готов его оценить и принять.
И всё же значительная доля ценности — не только в возможности торговать, но и в информации, которую эти рынки дают. В отличие от постов в соцсетях, оптимизированных под внимание и «то, во что хочется верить», рынки прогнозов оптимизируются под точность и «то, что действительно будет». Недавний отчёт Федеральной резервной системы показал, что рынки Kalshi дают точное, оперативное представление о состоянии экономики, полезное исследователям и политикам, и даже превосходят фьючерсы на ставку ФРС в прогнозировании решений по процентным ставкам.
Однако из-за ассоциаций со спортом многие штаты теперь, в союзе с интересами казино, пытаются запретить рынки прогнозов и применять к ним разрозненное регулирование на уровне штатов, изначально предназначенное для рулетки, а не для инструментов ценового открытия и управления риском. Штаты, движимые игровым лобби, подают иски против рынков прогнозов, опасаясь конкуренции. В их числе и Нью-Йорк, финансовая столица.
Помимо абсурдности переноса модели регулирования, созданной для устранения врождённого конфликта казино — коэффициентов, которые устанавливает дом, и прибыли от проигрышей клиентов, — национальным рынкам нужны единые федеральные правила, ориентированные на биржи. Для их работы критична унификация и предсказуемость регулирования.
Представьте, что штат мог бы запретить вам покупать акции Tesla только потому, что губернатору не нравится Илон Маск. Или что вы могли бы покупать акцию на Нью-Йоркской фондовой бирже лишь у трейдеров из своего штата. В привычном виде фондовая биржа просто перестала бы существовать.
Как бывший комиссар CFTC, я видел, насколько деривативы важны фермерам, нефтяникам и финансовым организациям для страхования деловых рисков. Но рынки также создают цену на то, что никто другой не оценивает, и это особенно ценно в период, когда доверие к большинству других источников информации снижается. Именно эти две функции и призваны защищать закон о деривативах и его федеральный регулятор.
Мнения, выраженные в авторских комментариях Fortune.com, принадлежат исключительно их авторам и не обязательно отражают позиции и убеждения Fortune.
Эта история первоначально вышла на Fortune.com
